"Вы можете начинать раздеваться, вода наберется очень быстро" - как не в чем ни бывало сказал он. Оксана растерялась. Раздеваться? В ванной? Зачем? На ее практике мужчины, как правило, вначале пропускали рюмку-другую, потом лезли под юбку. Другие, особенно развязанные, наоборот, на пороге встречали ее чуть ли не в трусах и быстрее валили в кровать. Глеб же поразил ее необычным, дерзким распоряжением, какой-то демонстрацией будничности происходящего. Он как бы всем своим видом говорил: "То, что ты сейчас разденешься до гола и залезешь в ванную, а я буду в одежде -это настолько в порядке вещей, что не стоит даже обращать на это внимание". Его холодная уверенность в себе так ошеломила Оксану, что она не сразу услышала слова Глеба.

"Ну что же вы? Или вам не разу не приходилось раздеваться при мужчине?

"Нет... то есть, да, приходилось... - все еще не оправившись от изумления пролепетала Оксана. Она принялась расстегивать пуговки своего платья. Глеб смотрел на нее. Через пару минут Оксана осталась в одних трусиках, не решаясь их снять.

"Трусики тоже? - наконец спросила она.

"Естествено, если вы не хотите потом уйти домой в мокрых". Оксана повернулась к Глебу спиной и медленно сняла трусики, оставшись полностью обнаженной. "Ну, смелее, вода хорошая, залезайте в ванную и вставайте сразу на колени". Оксана послушно выполнила распоряжение. Глеб переключил на душ и окатил ее тело. Затем, вылил в воду средство для создания пены, отчего по воздуху распространился приятный запах абрикосов. Взбив пену, Глеб выключил свет и включил специально установленный в ванне светильник красного цвета. Оксана удивлялась все больше и больше. А Глеб, тем временем неторопясь принялся намыливать губку мылом, не отрывая взгляда от тела женщины. Покончив с этим, он приподнял голову Оксаны за подбородок и принялся мягкими неторопливыми движениями намыливать ее шею, сначала спереди, затем сзади. Губка спускалась все ниже, омывала плечи, затем груди, спину, позвоночник. "Привстаньте, пожалуйства, мне надо вымыть ваши ягодицы" - попросил Глеб. Оксана приподнялась. "А лучше всего встаньте на четвереньки и раздвиньте ноги". Оксана приняла эту позу и почувствовала, как рука и губка Глеба двигается у нее между ног, затем проникает между ягодицами. Затем губка была отложена и пальцы руки Глеба нежно начали проникать в самые сокровенные места девушки. Оксана напряглась и непроизвольно дернулась.

"Спокойно, спокойно, девушка, ничего страшного, просто надо же вас начисто отмыть" - улыбнулся Глеб. "Я же чистая" - проговорила Оксана. "Конечно чистая, - губы Глеба наклонились к ушам Оксаны, -но доставьте мне удовольствие делать это. Садитесь на ягодицы. Ногу одну вверх".

Глеб принялся намыливать ногу, начиная со стопы. Затем омыванию подверглась и вторая нога. "Ну вот, вы и готовы. Вставайте, окунемся и можно вылезать". Когда Оксана вылезла из ванной, Глеб досуха вытер ее полотенцем и, не разрешая ей самой что-либо делать, приказал заложить руки за голову. Он снял висевшую ночную сорочку и надел ее на девушку. Оксана почувствовала какой-то домашний уют от этой процедуры, потому что, хотя ей и приходилось иногда одеваться по прихотям клиентов, но это были то чулки, то пеньюары, то еще что-либо в этом роде. Правда, один из них нарядил ее в купальник. Здесь же мужчина одел ее в простую ночнушку, без трусиков, с распущенными волосами, как будто бы только что вытащил из постели. Разница была лишь в том, что, когда они вернулись в комнату, постель Глеб только начал расправлять.

"Ложитесь, постель чистая и уютная. Лягте удобно на спину, ровно посередине, ноги тоже вытяните"- сказал он. Оксана полагала, что он теперь тоже разденется и ляжет рядом. Но Глеб сделал иное. Он поднял обе руки Оксаны вверх и скрестил их кисти. Через мгновенье обе руки девушки были связаны куском шнура, который Глеб откуда-то достал. Оксана непроизвольно напряглась и попыталась приподняться, но Глеб быстро закрепил другой конец шнура к изголовью кровати. Оксана очень испугалась. "Зачем вы это делаете, я отдамся вам и так - спросила она с тревогой. "Не беспокойтесь - Глеб улыбнулся и мягко потрепал ее локоны, - я просто хочу оставить некоторый след в вашей жизни. Согласитесь, что то, что с вами сегодня деляют не часто вам приходилось испытать. Скорее всего, это вообще впервые. Не так ли? И не дождавшись ответа продолжил.

"Я хочу сделать так, чтобы вы запомнили эту встречу. Сколько в ващей жизни было мужчин? Явно немало. Но, согласитесь, если окинуть взглядом свое прошлое, то всплывут одноообразные встречи, наполненные звоном бутылок, дымом сигарет, вереницей полуобнаженных мужских тел, очередями партнеров, ждущих своей очереди, чтобы скорее войти в вас, кончить и отвалиться.. Вы говорите, что отдаетесь мне, но у меня нет цели взять вас. Скорее, наоборот. Я хочу вам дать свои необычные фантазии, привнести в вашу жизнь новые ощущения, хочу, чтобы они надолго запомнились и не было стерты серостью и будничностью ваших последующих встреч. По крайней мере до встречи с другим мужчиной, который станет вам поистине дорог". Говоря все это Глеб, связал аналогичным образом ноги Оксаны и также закрепил противоположный конец веревки к кровати. Чтобы теперь подняться с кровати нечего было и думать, но Глебу показалось и этого мало. Достав длинный тонкий шнур он начал обматывать тело девушки ровными витками через 10-15 сантиметров, начиная с груди. Его руки то немного приподнимали Оксану и пропускали веревку по ней, то прикасались к ее телу сверху. Витки спускались все ниже и ниже. Вот они прошли по талии, затем по бедрам, поджав ягодицы, спустились к коленям, а затем и к щиколоткам. В конце концов все тело Оксаны было опутано. Ей пришла мысль, что она чем-то похожа на мумию фараона. Действительно, веревка, прижав плотно ночную сорочку, подчеркнула всю красоту и стройность ее девичьй фигуры, очертание всех ее женских достоинств и прелестей. Видимо, в этом и заключался смысл такого тщательного обвязывания ее тела.

"Теперь вы полежите немного, я пойду приму душ",- сказал Глеб. И пока он отсутствовал, Оксана терзалась мыслями, что же он будет делать с ней, когда вернется. Первая мысль была, конечно, что она попала в руки извращенца и над ней будет совершено какое-то насилие. Но уж больно не похож был ее клиент на тех маньяков, про которых снимали фильмы. Опрятный, подчеркнуто вежливый и даже немного галантный, Глеб производил впечатление интеллигентного, образованного мужчины. Скорее всего он был одним их тех мужчин, про которых говорят, что они со странностями. Но самое интересное, что Оксана осознавала, что эти самые странности вызывают у нее отнюдь не страх, а интерес и быть может даже сексуальное возбуждение. Она начала представлять, каким образом Глеб вернувшись воспользуется ее беспомощным состоянием, как она начинает подигрывать ему, извиваться в своих путах, быть может даже звать на помощь. Ей захотелось потрогать свое одинокое в тот миг тело, и то, что ее руки были крепко связаны, еще больше усилили это желание. А Глеб все не возвращался. Оксана представила ванную, где он сейчас находился и где он мыл ее сегодня, вспомнила красный полумрак, аромат абрикосов, ласку и недвусмысленные проникновения и у нее непроизвольно вырвался стон. И словно услышав его, Глеб вернулся в комнату. Он был в красном халате и с дымящейся кружкой в руках.

"Как вы себя чувствуете? Не замерзли? Я намерен над вами немного поиздеваться. Кипяток нам понадобится при этом". У Оксаны упало сердце. Видимо, Глеб был все таки маньяком и теперь ее ждет ужасное испытание. И действительно, Глеб достав клейкую ленту залепил рот Оксаны, чтобы та не могла кричать. Затем, взявшись за ворот ее ночной сорочки он рванул его, разорвав надвое и полуобнажив грудь. Оксана закрыла глаза и задышала часто-часто, ожидая чего-то страшного. Через несколько секунд он ощутила как что-то липкое мажет ее грудь и шею. Он открыла глаза. Глеб, насмешливо улыбаясь окунал в стакан плитку шоколада, а когда тот немного размягчался, мазал им ее тело. Его губы наклонились к обнаженным местам Оксаны и принялись неторопливо слизывать шоколадную пасту. Оксана ощутила прикосновение его языка на своих грудях, шекотание шее, ключиц. А Глеб не торопился. Он снова и снова рисовал что-то шоколадом на теле Оксаны, какие-то полоски, кружочки, затем старательно слизывая все это. Возбуждение снова начало охватывать женщину. Глеб тем временем перевернул ее на живот и разорвал сорочку на спине. Его губы слизывали шоколад с ее спины, а руки при этом снова ласкали ее груди, затем талию, иногда опускаясь ниже. Они то нежно проходили по ее телу, то страстно сжимали его. То поддергивали опутавшие его веревки, то цеплялись за ткань сорочки с желанием разорвать ее. И действительно, когда настало время, Глеб уцепившись за ткань сорочки ниже талии женщины обеими руками, резким движением разорвал ее, обнажив обе ягодицы. Оксана ощущала как целует он ее ягодицы, как снова мажет ее шоколадом уже в этом месте, как руки тем временем подготавливают ее к очередному переворачиванию и аналогичным действиям уже в самом интимном месте ее тела. Излишне говорить, что Оксана уже давно хотела этого. Только необычно холодную женщину не возбудили бы те действия, которые Глеб делал с ней. А Оксана была очень темпераментной и чувствительной женщиной. К тому же осознание своей беспомощности, заклееного рта, веревок, связавших ее тело, наготы под тонкой сорочкой делало ее состояние еще возбудимее. Это было тоже вполне объяснимо, так как ее эротические фантазии часто были связаны со связыванием и насилием, но практически она их никогда не реализовывала. Глеб же был тем мужчиной, который осуществил это, причем в очень необычной для этого форме, органично сочетая мягкую эротику и жесткое связываение. Как бы то ни было, но сейчас Оксана не могла ни о чем и думать, как только про близость с мужчиной. Но Глеб опять не торопился. И именно это и было тем самым издевательством, о котором говорил Глеб вначале. И именно это и было самым изощренным и дерзким мучением. Более того, Глеб внезапно оторвался от тела женщины и вышел из комнаты. Вернувшись, он резким движением перевернул женщину на спину, задрал ее ночнушку, и,.. если бы рот Оксаны не был заклеен, то вопль бы, наверное, услушали в всей округе. Глеб принес кусочек льда из холодильника и положил его на разгоряченный живот женщины. Ощущение ледяной струйки, катящейся по низу живота и проникающей в заветный треугольник между зажатыми ногами было немыслимое. О, как бы Оксана хотела их раздвинуть, но веревки, тесно сжавшие ее бедра только заставляли ее стонать и корчиться в собственном бессилии. Она пыталась поймать взгляд Глеба и сказать ему тем самым, что она больше так не может. Наконец их взгляды встретились и Глеб понял, как сильно страдает женщина. Он освободил ее ноги и распутал тело от веревок, но оставил связаными руки. Оргазм сотряс Оксану сразу же, как только Глеб вошел в нее.